Театр

Э.В. Пастон

От частного театра к Императорской сцене

Театральная деятельность Константина Коровина. 1885–1910-е

eskiz konek gorb.JPG

А.Я.Головин вспоминал: “Имя Коровину создали не столько пейзажи, сколько работы для Мамонтовского театра. Особенный успех имел “Фауст” – лаборатория, сад Маргариты и улица. В “Лакме” фурор произвел экзотический пейзаж, в частности ярко-белые цветы, происхождение которых было совершенно случайно и очень курьезно. Именно: работая над декорациями, Константин Алексеевич очень уставал и однажды заснул, причем во сне опрокинул ногой горшочек с белой краской, которая пролилась на холст.

Утром, проснувшись, Коровин увидел, что декораций нет, плотники потихоньку отнесли их в театр. Константин Алексеевич отправился к Мамонтову в зрительный зал на репетицию, в смущении спрятался за кресло и стал выжидать, что-то будет? Когда поднялся занавес и собравшиеся увидели экзотический пейзаж с белыми цветами, – все “ахнули” от восторга. Мамонтов бросился его благодарить и поздравлять, восхищаясь больше всего его замечательными цветами. “Да, признаться, они мне удались”, – невозмутимо ответил Коровин, хотя и видел эти цветы впервые.

Свободная, эмоциональная манера живописи с широкими обнаженными мазками и чистым цветом, отмеченная уже в ранних работах художника необычайной остротой чувственного и непосредственного восприятия мира, как нельзя лучше подошла для решения тех задач, которые были поставлены перед сценографией оперным театром новой формации. Константин Коровин обогатил культуру оформления спектаклей в музыкальном театре. Он раскрыл громадные возможности сценографии и указал путь будущим поколениям художников сцены.

Большое значение в открытии Коровиным для себя театрального поприща имело его знакомство с С.И.Мамонтовым – крупным промышленником и меценатом, объединившим вокруг себя талантливых художников второй половины XIX – начала XX столетия (позже это содружество назовут Абрамцевским художественным кружком).

donquihote eskiz.JPGНа музыкальных, литературных, драматических и рисовальных вечерах, в застольных беседах, в мастерской хозяина дома в Москве и на этюдах в усадьбе и ее окрестностях складывалась история Абрамцевского кружка. “У Мамонтова все рисуют, играют или поют. Семья артистов и друзья артистов” – такое впечатление осталось у М.В.Нестерова от первого посещения Абрамцева.

В эту по-домашнему раскованную, свободную творческую атмосферу Коровина ввел Поленов, преподававший в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Он представил своего любимого ученика, выпускника училища, Савве Ивановичу для участия в работе над оформлением спектаклей организуемой им оперной антрепризы.

Знакомство началось с розыгрыша. Мамонтов показал картину Коровина “Портрет хористки” (1887, ГТГ) пришедшим к нему на вечерний чай В.М.Васнецову и И.Е.Репину, выдав ее за работу испанского мастера…

Ко времени организации Мамонтовым своего театра участники Абрамцевского кружка накопили большой опыт в драматических и оперных постановках на домашней сцене. Принимая участие в домашних спектаклях в качестве декораторов, актеров и даже режиссеров, художники, помимо понимания драматургии пьес, характера мизансцен и особенностей игры отдельных исполнителей, привносили свое ощущение сценического пространства. Декорационное оформление рассматривалось как важнейший элемент образного решения спектакля, воплощающий дух и настроение пьесы, и декоратор становился сорежиссером. В мамонтовском театре, как и на домашней сцене, художники не только создавали декорации, но вместе с артистами продумывали рисунок каждой роли, не говоря уже о непосредственной работе над костюмами, бутафорией, гримом.

В своих воспоминаниях Коровин рассказывает о первых шагах в театрально-декорационном искусстве и об учителе: “Он первый стал говорить о чистой живописи, как написано, говорил о разнообразии красок, и по его поручению от С.И.Мамонтова я получил возможность написать для Частной оперы декорации к “Аиде” Верди. Эскизы эти я сделал у Поленова прямо с его этюда, остальные сам, пользуясь фотографиями. Забавно, что когда я шел в мастерскую писать декорацию, то думал: “Как-то я буду на лестнице писать на такой высоте?” – полагая, что писать так же придется, как картину на мольберте, но удивился остроумию: холст лежал прибитый и загрунтованный на полу. Оказалось, что декорации писать до того интересно, что не хотелось бросать работу все время... Эта декорация, а также ночь и огромная голова храма сделали то, что я все четырнадцать лет писал декорации Частной оперы”.

Период театральной деятельности Коровина у Мамонтова стал очень насыщенным. Будучи исполнителем декораций по эскизам Поленова, Васнецова и занимаясь собственными проектами, Коровин привносил в работу особое чувство цвета. Он стремился не столько к характеристике отдельных предметов, сколько к созданию общей гармонии колористических отношений, цветового строя, адекватного музыкально-драматическому строю спектакля.

Свободное владение цветом и формой сказалось уже в первой самостоятельной работе Коровина в мамонтовском театре – в оформлении оперы Д. Верди “Аида” (01.04.1885). Точность в изображении памятников искусства Древнего Египта, его природы, переданных очень живо и эмоционально, сочеталась с театральной приподнятостью всего оформления в целом. Яркая красочность и экспрессивность декораций произвели впечатление на зрителей. Один из них вынес такое суждение: “Коровин уже тогда сумел согреть поленовские классические замыслы своим огненным колоритом”.

 

Полный вариант публикации Вы найдёте в каталоге "Константин Коровин. Живопись. Театр", а также в одноименном электронном издании.




4_1.jpg

Запуск проекта

Мы рады приветствовать Вас на сайте, который приурочен к выставке "Константин Коровин. Живопись. Театр. К 150-летию со дня рождения".