Монументальное искусство

Г.С. Чурак

Монументально-декоративные панно Константина Коровина

 

samoedi.JPG   "На днях выставка открывается, – вспоминал Коровин об этом времени позднее.– Стараюсь сделать в павильоне то впечатление, то чувство, которое я испытал там, на Севере. Вешаю необделанные меха белых медведей, ставлю грубые бочки с рыбой, кожи тюленей, шерстяные рубашки помор, морские канаты, якоря… снасти, крючки, челюсти кита, длинные шкуры чудовищ белух. Думаю, как бы передать этот особенный запах океана и скал. Из бочек вынимают мох, который я привез с собой, и кладут его под пол павильона. Самоед Василий, которого я тоже привез с собой… тоже старается; меняет воду в оцинкованном ящике, в котором сидит у нас милейший тюлень, при-везенный с Ледовитого океана и прозванный Васькой" …

В августе–сентябре 1894 года К.А.Коровин и В.А.Серов совершили путешествие в отдаленные северные губернии России: выехав из Москвы, они отправились в Ярославль, далее в Вологду, по рекам Сухоне и Северной Двине добрались до Архангельска и Мурманска, затем до норвежского мыса Норд-Кап и городка Тронхейм, откуда прибыли в Стокгольм, и, наконец, через Гельсингфорс (Хельсинки) и Петербург вернулись в Москву. Друзья повторили путь, проделанный двумя месяцами ранее экспедицией министра финансов С.Ю.Витте в сопровождении мецената С.И.Мамонтова. Экспедиция обследовала места, по которым должна была пройти железная дорога, вскоре связавшая Центральную Россию с Вологдой, Архангельском, Мурманском, а затем и с Норвегией.

Покоренный красотой этих мест, их величавой суровостью, Мамонтов в эмоциональном восторге делился впечатлениями со своими домашними. В письмах к жене, Елизавете Григорьевне, он рассказывал, «как две зари слились в одну» и что берега Северной Двины, не иначе, были местами жизни берендеев. “Будь, например, Коровин работящий человек, – писал Савва Иванович, – он бы в одну летнюю поездку сделался бы знаменитостью, он плакал бы от восторга, смотря на эти чудные тона, на этих берендеев. Какая страшная ошибка искать французских тонов, когда здесь такая прелесть”. 

arxangelsk monum_1.JPGЗадумывая в то же время свое участие в Нижегородской ярмарке 1896 года, грандиозном смотре промышленных успехов России, и желая представить Русский Север как край, таящий огромные богатства, Мамонтов командировал по уже знакомому ему маршруту Серова и Коровина, в талант которых верил безоговорочно.

Их путешествие, продлившееся два месяца, для творчества Коровина оказалось особенно значимым. Привезенные им этюды стали не просто путевыми зарисовками, своей живописностью они открыли суровую привлекательность неведомого до того художникам северного края. Коровин отправился в “мамонтовскую экспедицию”, только что вернувшись из Франции (где провел полтора года), наполненный энергией парижских впечатлений. В сильном контрасте с ними воспринял художник обнаженную и беззащитную природу Севера с лаконичной ясностью бескрайнего холодного пространства, тончайшими звучаниями простых и на первый взгляд «немногословных» цветовых соотношений. В них Коровин открыл подлинную красоту серебристо-серой гаммы. Ничто, никакие подробности не отвлекали его внимания, давая возможность сосредоточиться на своем внутреннем состоянии и общении с северным безмолвием. “Коровин и Серов возвратились с Севера. Зябли, голодали, а все-таки написали массу этюдов”, – сообщала М.А.Мамонтова И.С.Остроухову. Привезенные этюды сначала показывали друзьям и всем желающим в мамонтовском доме на Садовой-Кудринской улице, а затем на открывшейся зимой XIV периодической выставке МОЛХ. Работы получили одобрение самых строгих и придирчивых ценителей – художников. Так, М.В.Нестеров, который изначально скептически относился к выбору для творческой экспедиции именно этих мастеров, увидев их этюды, писал родным: “…в общем они очень красивы, по два же или по три у каждого прямо великолепны”.

uzkokoleika_1.JPGСпустя десятилетия, живя во Франции, Константин Алексеевич вновь и вновь мысленно возвращался к северу, описывая в своих коротких рассказах не только встречи с дорогими людьми, но и наиболее сильные впечатления, дававшие импульсы творчеству. “Такого богатства красок на юге нет”, – признавался он.

Привезенные из первого путешествия Коровина на Север живописно-темпераментные зарисовки отдельных пейзажных мотивов соседствуют с этюдами, в которых запечатлены “стальной туман над океаном”, “тяжелые и мрачные волны”, спускающиеся в море отвесные прибрежные скалы, “кровавые сполохи Северного сияния” и “бесконечные песчаные отмели”, незаметно переходящие в спокойную гладь озер и дальше сливающиеся с небом. Три главные мощные стихии завладевают воображением Коровина – земля, вода и небо. “Далекий край. Россия… И какой дивной, несказанной мечтой был он в своем торжественном вещании тайн жизни…”. Некоторые работы исполнены с большой силой обобщения, которая и составила основу декоративных панно, заказанных Коровину Мамонтовым для павильона Крайнего Севера на Всероссийской промышленно-художественной выставке 1896 года в Нижнем Новгороде.

В заказе на оформление павильона на Нижегородской выставке Коровину была предоставлена свобода решения внутреннего пространства и экспозиции в целом. Панно редко повторяют сюжеты северных этюдов, но на больших холстах присутствует ощущение, пережитое при непосредственном общении с суровой природой и запечатленное в натурных проработках. В наиболее удачных монументальных композициях Коровин уходит от “протокольного” следования натуре, стремясь к серьезному обобщению своих натурных впечатлений. Без десятков небольших работ, фиксировавших увиденное и пережитое на Севере, не могли быть созданы панно. В них Коровин впервые подошел к задаче соединения живописи с плоскостью стены, подчинения живописного начала декоративному, когда должно происходить “свободное вхождение” панно в пространство интерьера.

Коровину также были известны и декоративные холсты Врубеля по мотивам “Фауста” И.-В.Гёте для московского дома А.В. Морозова (1896). Они вместе работали у С.И.Мамонтова на Садовой-Кудринской: Коровин писал северные панно, а Врубель создавал декоративно-монументальные холсты “Принцесса Греза” (ГТГ) и “Микула Селянинович” (местонахождение неизвестно). Происходило освоение молодыми мастерами новой для отечественного искусства формы художественного творчества. В этом отношении опыт Коровина входит в круг общих интересов живописцев эпохи рубежа XIX – ХХ веков, чьими усилиями и открытиями в России складывался новый стиль – модерн.

 

Полный вариант публикации Вы найдёте в каталоге "Константин Коровин. Живопись. Театр", а также в одноименном электронном издании.

 




4_1.jpg

Запуск проекта

Мы рады приветствовать Вас на сайте, который приурочен к выставке "Константин Коровин. Живопись. Театр. К 150-летию со дня рождения".